Комментарии

  • В любом случае Трамп под контролем России.

    Подробнее...

     
  • Жена все правильно сделала. И муж хорошо сказал

    Подробнее...

     
  • Алена, спасибо! Вы вогнали меня в краску. Хочется "скромно" сказать ...

    Подробнее...

     
  • Талант! Ура Уникальной Раисе, что вирши такие пишет!;-) ждем ...

    Подробнее...

ЦИТАТЫ из книги  «ТАИС Афинская»Иван Ефремов "Таис Афинская"
«...Таис испытующе и серьезно посмотрела на македонца. Ее глаза, утратив веселый блеск, потемнели.

– Приходи, – ответила она после некоторого раздумья, – ты сказал, что знаешь Керамик и Царскую Стою? Между Керамиком и холмом Нимф, к востоку от Гамаксита – большие сады. На окраине их найдешь мой дом – две оливы и два кипариса! – Она внезапно оборвала речь и, кивнув на прощание, скрылась в скалах...»

***
«...Таис была одета розовой, прозрачной, доставленной из Персии или Индии тканью хитона, собранного в мягкие складки и зашпиленного на плечах пятью серебряными булавками. Серый химатион с каймой из синих нарциссов окутывал ее от пояса до щиколоток маленьких ног, обутых в сандалии с узкими посеребренными ремешками.
В отличие от Наннион ни рот, ни глаза Таис не были накрашены. Лицо, не боявшееся загара, не носило и следов пудры.
Она с интересом слушала Александра, время от времени возражая или соглашаясь. Птолемей, слегка ревнуя, впервые видел своего друга-царевича столь увлеченным.»

***
«...– Эгесихора, спартанка, моя лучшая подруга, – коротко объявила Таис, метнув косой взгляд на Птолемея.
– Эгесихора, песня в пути, – задумчиво сказал Александр. – Вот случай, когда лаконское произношение красивее аттического.
– А мы не считаем аттический говор очень красивым, – сказала спартанка, – они придыхают в начале слова, как азиаты, мы же говорим открыто.
– И сами открытые и прекрасные! – воскликнул Неарх.
Александр, Птолемей и Гефестион переглянулись.
– Я понимаю имя подруги как «Ведущая танец», – сказала Таис, – оно лучше соответствует лакедемонянке.
– Я больше люблю песню, чем танец! – сказал Александр.
– Тогда ты не будешь счастлив с нами, женщинами, – ответила Таис, и македонский царевич нахмурился...»

***
«...– Вы обе много знаете! – воскликнул Александр.
– Их профессия – они продают не только Эрос, но и знания, воспитанность, искусство и красоту чувств, – сказал с видом знатока Гефестион. – Знаете ли вы, – поддразнил Гефестион, – что такое гетера высшего круга в самом высоком городе искусств и поэзии во всей Ойкумене? Образованнейшая из образованных, искуснейшая танцовщица, чтица, вдохновительница художников и поэтов, с неотразимым обаянием женственной прелести… вот что такое Эгесихора!
– А Таис? – прервал Птолемей.
– В семнадцать лет она знаменитость. В Афинах это выше многих великих полководцев, владык и философов окрестных стран. И нельзя стать ею, если не одарят боги вещим сердцем, кому с
детства открыты чувства и сущность людей, тонкие ощущения и знание истинной красоты, гораздо более глубокое, чем у большинства людей…
– Ты говоришь о ней как о богине, – сказал Неарх, недовольный тем, что Гефестион расценил спартанку ниже Таис, – смотри, она сама себя не чувствует такой…
– Это и есть верный признак душевной высоты, – вдруг сказал Александр и задумался...»

***
«...– Что привело сюда гордость продажных афинских женщин? – отрывисто спросил Аристотель.
Таис сделала знак, Гесиона подала раскрытую шкатулку, и хризолит – символ Короны Крита – засверкал на черной ткани, устилавшей дно. Брюзгливый рот философа сложился в беглой усмешке. Он взял камень двумя пальцами и, поворачивая его в разные стороны, стал разглядывать на просвет.
– Так ты подруга Птолемея? Неталантливым он был учеником, слишком занят его ум войной и женщинами. И тебе надо, конечно, что-то узнать от меня? – Он бросил на Таис острый, пронизывающий взгляд.
Гетера спокойно встретила его, смиренно склонила голову и спросила, известно ли ему что-нибудь об участи фиванского философа? Аристотель думал недолго.
– Слышал, что он не то умер от ран, не то попал в рабство. Но почему он тебя интересует, гетера?
– А почему не интересует тебя, великий философ? Разве участь собрата, славного в Элладе, тебе безразлична? – вспыхнула Таис.
– Девчонка, твоя речь становится дерзкой!
– Помилосердствуй, великий Стагирит! Меня по невежеству удивило твое безразличие к судьбе большого философа и поэта. Разве не драгоценна жизнь такого человека? Может быть, ты мог бы его спасти…
– Зачем? Кто смеет пересекать путь судьбы, веление богов? Побежденный беотиец упал до уровня варвара, раба. Можешь считать, что философа Астиоха больше не существует, и забыть о нем. Мне все равно, брошен ли он в серебряные рудники или мелет зерно у карийских хлебопеков. Каждый человек из свободных выбирает свою участь. Беотиец сделал свой выбор, и даже боги не будут вмешиваться...»

***
«...Темнота безлунной яркозвездной ночи была подобна просвечивающей черной ткани. Только в прозрачном и светоносном воздухе Эллады можно было испытать такое ощущение. Ночь одевала все вокруг, как тончайшее покрывало на статуе нагой Анахиты в Коринфе,– скрывая и одновременно открывая неведомые глубины тайных чувств.
Таис тихо взошла по истертым ступеням к храму Победы. Из-за плеча Пникса блеснул далекий огонек – лампада над Баратроном – страшной расселиной, напоминавшей афинянам про гнев Земледержца Посейдона. Туда низвергали жертвы грозным подземным богам и Эриниям. Таис еще не думалось об Аиде, и она не совершила ничего, чтобы опасаться богинь мести. Правда, боги завистливы! Яркая красота, веселье, успех и поклонение – все, чем была избалована Таис с пятнадцати лет, могут навлечь их гнев, и тогда последуют несчастья. Мудрые люди даже нарочно хотят, чтобы удачи перемежались с неудачами, счастье – с несчастьями, считая, что этим они предохраняют себя от более сокрушительных ударов судьбы. Таис это казалось нелепым. Разве можно купить себе счастье, склоняясь перед богами и моля о ниспослании несчастья? Коварные женщины-богини сумеют нанести удар настолько болезненный, что после него любое счастье покажется горьким. Нет, лучше, подобно Нике, подниматься на вершину утеса и если уж падать с него, то навсегда…»

***
«...– Ты – Таис, – сказал он тяжелым низким голосом, – и ты покидаешь наши Афины следом за Хризокомой-спартанкой.
Таис, дивясь, утвердительно склонила голову.
– Плохо идут дела в Афинском государстве, если его покидает красота. Красота женщин, искусства, ремесел. Прежде сюда стекалось прекрасное, теперь оно бежит от нас.
– Мне кажется, о незнакомец, что мои сограждане куда больше заняты тем, чтобы перехитрить соперников в войне и торговле, а не любуются тем, что создали их предки и их земля.
– Ты права, юная. Запомни – я друг Лисиппа, скульптора, и сам скульптор. Скоро мы отправимся в Азию, к Александру. Тебе не миновать той же цели – раньше или позже мы встретимся там.
– Не знаю. Навряд ли. Судьба влечет меня в другую сторону.
– Нет, так будет. Там Лисипп – он давно хочет повидаться с тобой. И я тоже. Но у него свои желания, у меня – другие…
– Поздно, – сказала гетера, искренне сожалея. Внимание одного из величайших художников Эллады льстило ей. Красивые легенды ходили о любви Праксителя к Фрине, Фидия – к Аспазии.
– А я не говорю: сейчас! Ты слишком юна. Для наших целей нужна зрелость тела, а не слава. Но время придет, и тогда не отказывай. Гелиайне!
Незнакомец, так и не назвав себя, удалился широким, полным достоинства шагом, а смущенная гетера поспешила домой…»

***
«…Стоя на палубе легкого судна, Таис думала о незнакомце. Неужели, когда сила жизни слабеет в народе и стране, тогда красота оскудевает в ней и ищущие ее уходят в иные земли? Так случилось с Критом, с Египтом. Неужели пришла очередь Эллады? Сердце сжимается при одном воспоминании о дивном городе Девы. Что перед ним Коринф, Аргос, ныне сокрушенные Фивы?..»

Комментарии  

+3 #1 mylady 06.06.2011 23:38
Spasibo! Ochen lyublyu Tais. Mudraya kniga. Efremov mnogo materiala perelopatil, no sozdal v svoem rode schedevr. :nice:
+3 #2 Svetlana 06.06.2011 23:40
Да, я тоже с удовольствием перечитаю ее.
Там так здорово описан поход Александра и разные культурные и религиозные традиции. :ok:
+2 #3 Rayisa Warner 06.06.2011 23:44
Я согласна с вами. Таис Афинская заслуживает большого уважения и как книга, и как героиня.
Ведь неспроста же она стала первой (фактической)ца рицей Египта, будучи любимой женщиной царя ПтолемеяI и влияя на принятие им решений гораздо больше, чем его юридическая жена персиянка Артакама. Управлять экзотической страной, не будучи в ней рожденной, не будучи воспитанной в семье фараона - для этого нужна большая мудрость и воля. :rose:
+1 #4 Татьяна 11.06.2013 19:06
"Лезвие бритвы"- лучшее, что написал Ефремов. Хотя "Таис"... тоже очень люблю.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Для пользователей

   

На сайте

Сейчас 178 гостей на сайте